Актуальность темы исследования заключается в том, что в условиях глобализации и интенсификации миграционных потоков вопросы обеспечения миграционной безопасности приобретают первостепенное значение для большинства государств. Незаконная миграция выступает не только как самостоятельное правонарушение, но и как фактор, способствующий развитию иных криминальных явлений: торговли людьми, контрабанды, терроризма, теневой экономики.

На протяжении всей истории человечества миграция играла значительную роль. Она служила спасением для этносов от вымирания и способствовала освоению новых земель. Параллельно с законными передвижениями населения всегда существовала и нелегальная миграция. Незаконная миграция – это неотъемлемая составляющая современного мира и его динамики, представляющая собой комплексное социально-правовое явление. Оно обусловлено множеством причин и условий, а также влечет за собой ряд негативных последствий, среди которых – вовлечение нелегальных мигрантов в преступные сети и их участие в противоправных действиях [14, с. 55].

Современные тенденции в сфере нелегальной миграции, ее качественные и количественные изменения, особенно ярко проявляющиеся в периоды глобальных геополитических и экономических потрясений, неразрывно связаны с организованной преступностью. Борьба с последней является одной из ключевых задач уголовного законодательства каждого государства. При изучении проблематики противодействия незаконной миграции некоторые исследователи акцентируют внимание на том, что никакое, даже самое совершенное, национальное законодательство (уголовное или миграционное) само по себе не способно повысить эффективность превентивных мер против преступлений в этой области. Мы согласны с этими учеными, полагая, что успешное предотвращение и профилактика преступности, в том числе в контексте незаконной миграции, возможны лишь при наличии специальных знаний и проведении соответствующих научных изысканий.

В изначальной версии Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года (далее – УК РФ) [1]пресечение опасных деяний организационного характера в миграционной сфере было сведено к статье 322 УК РФ, которая определяла незаконное пересечение государственной границы РФ. Это действие, при соучастии (включая участие организатора или совершение в составе организованной группы), регулировалось общими положениями статей 33 и 35 УК РФ. В 2012 году в статью 322 УК РФ было добавлено новое, третье, положение, которое расширило перечень квалифицирующих признаков, в том числе ввело признак совершения преступления организованной группой.

Спустя годы, в 2004 году, в главу 32 УК РФ, посвященную преступлениям против порядка управления, была внесена статья 322.1, которая ввела ответственность за организацию незаконного пребывания иностранцев в стране. Далее, в 2013 году, положения той же главы были дополнены статьями 322.2 и 322.3. Эти статьи касаются ответственности за создание ложных документов, обеспечивающих фиктивную регистрацию граждан РФ, а также иностранных граждан и лиц без гражданства по месту жительства или пребывания на территории России. Важно отметить, что в этих последних двух статьях не уточняется, совершались ли указанные фиктивные действия в организованной форме, и этот аспект не является квалифицирующим признаком данных составов преступлений [5, с. 36].

Изложенное позволяет сделать вывод, что ключевым законодательным актом, направленным на борьбу с организацией нелегальной миграции в России, является статья 322.1 УК РФ.

Введение в УК РФ статьи 322.1, устанавливающей ответственность за организацию незаконной миграции, обосновывается соответствием международным стандартам и положениям подпункта «с» пункта 2 статьи 6 Протокола против незаконного ввоза мигрантов, который является дополнением к Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности. Этот международный акт обязывает страны криминализировать действия, направленные на организацию нелегального ввоза мигрантов.

Суть организации незаконной миграции, согласно части 1 статьи 322.1 УК РФ, заключается в содействии нелегальному въезду иностранцев или лиц без гражданства в Россию, а также их незаконному пребыванию на территории страны или транзитному перемещению через нее. Однако, сравнивая эту формулировку с положениями упомянутого Протокола, можно заметить значительное расхождение. Международно-правовые нормы, регулирующие противодействие незаконной миграции, подразумевают использование уголовно-правовых мер для пресечения конкретных организованных действий [6, с. 57].

Состав преступления, описанный в части 1 статьи 322.1 УК РФ, не требует наличия у виновного субъективного элемента в виде умысла на получение прямой или косвенной финансовой или иной материальной выгоды. Кроме того, в российской норме отсутствует уточнение, что организация незаконной миграции должна касаться исключительно уголовно наказуемых деяний, нарушающих миграционное законодательство, а не любых его нарушений, как это предусмотрено международным правом. Также остается неясной объективная сторона данного преступления, в частности, конкретные действия, формирующие состав организации незаконного пребывания иностранных граждан на территории РФ.

На практике, деяния, подпадающие под статью 322.1 УК РФ, зачастую сводятся к организации другими лицами нарушений миграционного законодательства, влекущих административную ответственность. Это ставит под сомнение правомерность и социальную целесообразность такого уголовно-правового запрета в текущей редакции.

Поскольку в статье 322.1 УК РФ не полностью учтены международно-правовые нормы, ее содержание не отвечает принципу правовой определенности. Это, в свою очередь, затрудняет формирование единообразной практики применения, включая разграничение данного состава от смежных преступлений и административных правонарушений в сфере миграции.

Например, часть 3 статьи 18.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) [2] предусматривает ответственность за предоставление иностранцу или лицу без гражданства, находящимся в России с нарушением установленного порядка, жилья, транспорта или иных услуг. По сути, такие действия охватываются понятием «умышленное создание условий» для нелегальной миграции, что затрудняет проведение четкой грани между данным административным правонарушением и организацией незаконной миграции как преступлением.

Кроме того, на практике отсутствует единство в определении того, следует ли квалифицировать содеянное как одно уголовно наказуемое деяние или совокупность преступлений, когда лицо способствовало совершению нарушений миграционного законодательства, образующих самостоятельные составы преступлений, например, организовывало незаконное пересечение государственной границы. Можно выделить несколько подходов к правовой оценке таких действий.

Первый подход предполагает квалификацию только по статье 322.1 УК РФ, без дополнительной квалификации по статье 322 УК РФ.

Второй подход заключается в квалификации подобных деяний по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 322 и 322.1 УК РФ.

В качестве одного из основ­ных критериев для проведения отграничения неза­конного пересечения Государственной границы РФ (ст. 322 УК РФ) от организации незаконной миграции (ст. 322.1 УК РФ) в отдельных случаях используется установленная по делу роль виновного лица в совер­шаемом преступлении – если его содействие рассмат­ривалось в рамках роли организатора, то содеянное квалифицировалось по ч. ст. 322.1 УК РФ, если же по­мощь данного лица расценивалась как пособничество в нелегальном пересечении границы, то квалификация проводилась по ч. 5 ст. 33 и соответствующей части ст. 322 УК РФ [11, с. 27].

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 7 постановления от 9 июля 2020 г. № 18 опреде­лил организацию незаконной организации через ука­зание на совершение умышленных действий, созда­ющих условия для осуществления одним или не­сколькими иностранными гражданами или лицами без гражданства какого-либо из нарушений законодатель­ства, указанных в диспозиции ч. 1 ст. 322.1 УК РФ. А в п. 8 этого постановления разъяснено, что квалифика­ция содеянного по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 322.1 и 322.2 или ст. 322.3 УК РФ, необходима только в тех случаях, когда наряду с фик­тивной регистрацией (постановкой на учет) по месту жительства (месту пребывания) виновное лицо со­вершило и другие действия организационного харак­тера, наказуемые по ст. 322.1 УК РФ [4]. На основе дан­ных разъяснений можно сделать вывод о том, что ор­ганизацию незаконной миграции как деяние, само по себе образующее самостоятельный состав преступле­ния, предусмотренного ст. 322.1 УК РФ, не следует отождествлять с соучастием в преступлении в виде его организации, квалификация которого зависит от право­вой оценки действий исполнителя [12, с. 133].

Следовательно, организация незаконной миграции может заключаться в широком комплексе различных действий, при этом ст. 322.1 УК РФ в действующей ре­дакции подлежит применению только тогда, когда та­кие действия не охватываются соучастием в конкрет­ном преступлении, предусмотренном ст. 322, 322.2, 322.3 или иной статьей УК РФ, в том числе в виде организа­ции соответствующего уголовно наказуемого деяния. Поэтому организация незаконного пересечения Госу­дарственной границы РФ иностранными гражданами или лицами без гражданства, не сопровождающаяся иными действиями организационного характера, со­здающими условия для нелегальной миграции, полно­стью охватывается ч. 3 ст. 33 и соответствующей ча­стью ст. 322 УК РФ и не требует дополнительной ква­лификации по ст. 322.1 УК РФ. Полагаем, что данное правило квалификации рассматриваемых преступле­ний целесообразно закрепить в качестве дополнитель­ного разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, что позволит оперативно воздействовать на соответствую­щую правоприменительную практику.

Вместе с тем считаем, что решение имеющихся проблем применения уголовно-правовых мер проти­водействия незаконной миграции возможно только законодательным путем, учитывающим необходи­мость соблюдения требований правовой определен­ности и системности уголовно-правового регулирова­ния общественных отношений.

Таким образом, при криминализации действий, относящихся к организации незаконной миграции, в Российской Фе­дерации не в полной мере были учтены положения международного права, закрепленные в Протоколе против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху, дополняющего Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности, обязывающие устанавливать уголовную ответствен­ность за те действия организационного характера, которые совершаются в целях нелегального ввоза ми­грантов. Принимая во внимание транснациональный характер нелегальных миграционных процессов и организующих их противоправных действий, полага­ем, что дальнейшее развитие уголовно-правового за­прета организации незаконной миграции необходимо выстраивать на основе гармонизации российского и международного законодательства в данной сфере [7, с. 54].

Законодательная регламентация состава пре­ступления в виде организации незаконной миграции осуществлена с отступлениями от таких важных тре­бований, как правовая определенность и системность правовой охраны общественных отношений, посколь­ку ст. 322.1 УК РФ не содержит признаки, позволяю­щие провести четкую границу между преступными и иными действиями, влекущими административную ответственность либо вовсе представляющими собой правомерное поведение. В связи с этим вектор разви­тия этой уголовно-правовой нормы должен быть ори­ентирован на ее наполнение такими признаками со­става преступления, которые бы устранили конкурен­цию последнего с составами сходных административ­ных правонарушений и не позволяли привлекать к уголовной ответственности за действия, не обладаю­щие общественной опасностью [9, с. 749].

Существующие проблемы в применении статьи 322.1 УК РФ, включая трудности в разграничении ее с положениями статей 322, 322.2 и 322.3 УК РФ, требуют законодательных изменений. Мы видим следующие пути решения:

Предлагается декриминализировать однократные нарушения миграционного законодательства, в том числе случаи организации незаконной миграции одного иностранного гражданина, если виновное лицо ранее не привлекалось к административной ответственности за подобные нарушения.

Необходимо конкретизировать диспозицию статьи 322.1 УК РФ, четко определив, какие именно действия образуют состав преступления «организация незаконной миграции», какие виды миграционных нарушений подпадают под эту норму, и установить, что данная статья применяется только при отсутствии признаков составов преступлений, предусмотренных статьями 322, 322.2 или 322.3 УК РФ.

Рекомендуется дополнить статью 322.1 УК РФ указанием на обязательный субъективный признак – наличие у виновного умысла на получение прямой или косвенной финансовой или иной материальной выгоды. Это обеспечит соответствие данной нормы международным стандартам, в частности, положениям Протокола против незаконного ввоза мигрантов.

Реализация этих предложений, по нашему мнению, позволит повысить результативность уголовно-правовых мер в сфере противодействия организации незаконной миграции, сформировать единообразную судебную практику по применению статьи 322.1 УК РФ и обеспечить четкое разграничение данного состава преступления от смежных составов и административных правонарушений